Алекс (incopolis) wrote,
Алекс
incopolis

То, что вы хотели узнать о Молдове, но боялись поехать

Эта статья еще полтора года назад должна была выйти в журнале "Я", но так и не появилась. так что публикуем здесь. Заранее приносим извинение, что без фотографий.

Молдова – постсоветская страна, о которой думают стереотипами. Заработки в Москве, скучный равнинный рельеф, виноградники на каждом шагу и «цыгане шумною толпой по Бессарабии кочуют».Мы проехались по родине группы Zdob si Zdub и почтового клиента The Bat!, чтобы развеять существующие мифы.


Зачем Господь дал нам голову

Погранпереходу Сокиряны место где-нибудь на Диком Западе: ни клочка тени, сплошная жара и пустынная трасса. Вдруг откуда ни возьмись – священник на стареньких «Жигулях». Он выскакивает из машины и пытается что-то втолковать нам по-молдавски, показывая рукой на переднее сиденье. Оказывается, там уже едет ящик с утятами. Священник перемежает русские, украинские и молдавские слова и отчаянно рулит по ухабистой дороге, второй рукой пытаясь поймать разбегающихся по салону «качанят».

- Дети мои, сейчас мы сделаем с вами небольшой крюк, - машина сворачивает с трассы на деревенские улочки, а водитель злорадствует в адрес оставшегося в стороне гаишника. - А ты думал! Это мое село, а ты меня словить хотел. Господь нам дал голову, чтобы мы их дурили!..

То и дело в молдавских селах встречаются большущие каменные церкви, на перекрестках – изваяния Иисуса на кресте с черепом и костями под ним. Сельчане очень религиозны и в то же время чуть ли не по-язычески поклоняются придорожным колодцам. Они здесь стоят не во дворах, как принято у нас, а прямо на улице, чтобы любой мог набрать воды; тут же зачастую и кружка висит. Колодцев очень много. Каждый украшен шатром из оцинкованной жести с вычурными узорами. Один из местных жителей говорит, что это по особому распоряжению бывшего президента Владимира Воронина (кстати, коммуниста) все колодцы были благоустроены. А иной раз вместо колодцев встречаются большие каменные павильоны наподобие автобусных остановок, под которыми бежит источник. Здесь путник тоже найдет кружку, а еще крест и икону.

Если проехать Молдову насквозь с северо-запада на юго-восток по главной автотрассе Черновцы – Бельцы – Кишинев – Тирасполь – Одесса, то покажется, что это холмистая страна без резких перепадов высот. Частично это правда. Пасторальную ТВ-рекламу сыра, молока и молочного шоколада запросто могли бы снимать здесь: на живописных склонах холмов то тут, то там пасутся коровы, козы и овцы. Однако если свернуть с главной магистрали и забраться поглубже, к деревням вдоль рек Днестр и Реут, то картина меняется. Реки эти как будто текут по дну ущелья какого-нибудь Большого Каньона, а по берегам высятся настоящие скалы в несколько десятков метров вышиной. Кое-где в таких местах построены церкви и знаменитые скальные монастыри Сахарна, Цыпово и Старый Орхей.  Туристам, чтобы поглядеть вырубленные в скальной породе кельи, приходится подниматься по крутым тропинкам в горах, откуда открываются виды не хуже крымских или кавказских. Не только пешеходам нелегко: железная дорога в окрестностях Флорешты петляет туда-сюда и несколько раз пересекает автотрассу, чтобы забраться на одну из таких гор в, казалось бы, равнинно-холмистой Молдове.

Река-граница

Порвав почти все отношения с самопровозглашенной Приднестровской Молдавской Республикой, «материковая» Молдова заодно обрубила пути сообщения. Поезда теперь не доходят до приднестровских городов, а заканчивают свой путь где-нибудь в ущельях перед Днестром, - из этих новообразованных конечных станций нелегко выбраться в города, которые по прихоти политиков остались без пассажирских железнодорожных маршрутов. Частично именно враждой с Приднестровьем объясняется тот факт, что Молдова наряду с Туркменистаном и Узбекистаном – пожалуй, единственные на постсоветском пространстве страны, где после развала Союза строились новые пассажирские железные дороги. Теперь, чтобы из Кишинева проехать на юг страны, в Гагаузию и дальше, нет нужды проезжать через «враждебные» Бендеры: новая линия Ревака – Каинары оставила крупный город без пригородной связи со столицей.

На высокой скалистой круче монастыря Сахарна паренек лет десяти, приехавший из Приднестровья, глядя на открывающуюся панораму реки, говорит отцу:

- Папа, а давай напишем президенту жалобу! Почему наш город стоит только на левом берегу Днестра? Давайте займем и правый!

Несмотря на то, что бедная по европейским меркам Молдова проложила новые железные магистрали, кое в чем она так и не смогла дорасти до уровня Приднестровья, которое еще десяток лет назад жило у черты бедности и могло похвастаться горячей водой в столице лишь пару часов в неделю. При въезде в молдавский город Резина со стороны Бельцев путников встречает целый квартал брошенных панельных девятиэтажек. Причем не просто брошенных, а недостроенных и брошенных. До распада СССР успели возвести «коробки», но потом у независимой Молдовы не хватило средств, чтобы завершить строительство и заселить туда жизнерадостных и миролюбивых молдаван. В Бендерах и Тирасполе, главных городах Приднестровья, все такие «заброшки» уже достроили и заселили.

Помимо брошенных жилых домов, по всей стране хватает брошенных колхозов, молочно-товарных ферм и заводов. Кое-где на бывших колхозных землях можно даже встретить старые железнодорожные вагоны, на которых еще не смыло дождями слова «Агитвагон» и показатели передовых бригад. Вместо колхозов сельским хозяйством теперь занимаются кооперативы арендаторов. Как нам объяснил один из местных жителей, много лет назад за каждым жителем Советской Молдавии было закреплено по полтора гектара земли. Сейчас арендаторы договариваются с владельцами находящихся рядом наделов и засевают их различными культурами, а в конце года хозяева получают за свой кусок пустыря мешок зерна, сахар, муку и т.п. – как договоришься.

Бездомный в центре Кишинева: «Я не понимаю, как вы там живете!»

Тудор Пынзарь уже три года живет в сбитой из кусков ДСП хижине, его жена Галя готовит на печке-буржуйке еду, тут же. Их непритязательное жилище стоит в самом центре Кишинева, возле парламента. Тудор рассказывает, что по четвергам депутаты приезжают на заседания на дорогих автомобилях и каждый раз проходят мимо. Здороваются.

Можно подумать, что домик украшен политическими лозунгами, однако это будет ошибкой: надписи на многочисленных плакатах возле жилища Тудора требуют лишь вернуть ему жилье. Взамен снесенного.

- С 12 июля 2010 года протестую. Дом снесли десять лет назад, а другой не дают. В связи с чем снесли – информацию не хотят предоставить в судебную инстанцию. Совсем непонятно, зачем сносили: на месте дома яма до сих пор, - объясняет Тудор.

Он участник военного конфликта в Приднестровье. В 1992 году получил контузию, левую сторону тела парализовало.

- Думали, что я ноги протяну, дали жилье взамен сносимого моим родственникам, а меня оставили ни с чем. А я, слава богу, уже столько лет живу. Два года мы протестовали около правительства и год уже тут протестуем, возле парламента. От здания правительства нас прогнали – стыдно им перед гостями.

Тудор говорит, что за годы сражений удалось пройти лишь первую судебную инстанцию. Правда, в последние годы его поставили в очередь на жилье. Однако этот факт его не порадовал.

- В очереди 7 человек передо мной. Но я никогда в жизни не получу по ней жилья, потому что сейчас ничего не строится. Я подал апелляцию - обжалуем решение суда, посмотрим…

Тудор получает пенсию по инвалидности 500 лей [35-40 долларов. – прим.авт.].

- Ну и за то, что воевал в 92 году, по девять лей получал двадцать лет, а с декабря нам подняли: по 100 лей теперь полагается в месяц.

Ему, как человеку с инвалидностью, медицинское обслуживание оказывают бесплатно. Случись жене обратиться в поликлинику - она может схлопотать штраф за отсутствие страхового полиса. Медицинская страховка стоит тысячу лей, а на это семье протестующих не скопить. Живут они на то, что подают прохожие.

- Помогают люди: кто лей даст, кто еще чем поможет. Правда, с помощью сложно сейчас. У всех проблемы с финансами.

Во время разговора собеседник то и дело подчеркивает: его протест неполитический. Он просто реализует свое право бороться за собственность. С 2008 года действует закон о протестах, который позволяет выражать свой протест даже вот таким долговременным пикетом в центре города. Главное, пообещать городу: когда твой вопрос решится, ты заберешь все с собой и оставишь место протеста чистым.

Узнав, что мы журналисты из Беларуси, Тудор Пынзарь отмечает:

- Да, у вас не попротестуешь. Вот я и не понимаю: как вы там живете, и в Беларуси и в России?! - разводит руками Тудор.

Мы просим оценить, лучше ли жилось в советские годы.

- Я вырос в детском доме, мне должны были предоставить жилье еще тогда, в советское время, но не предоставили. Потом я заработал квартиру - так ее снесли и не дают новой. Чем те лучше этих? То же самое!

Четвертая жизнь музея

Роспись, похожая на наскальные изображения древних людей. Театральные маски. Исписанные истинами стены. Чайный уголок и старые-престарые диваны, на которых очень уютно сидеть. Магазинчик с фенечками и керамикой. Все это под звуки фортепьяно или барабанов – кто-то репетирует.

«Арт-лабиринт», пожалуй, одно из самых странных мест в Кишиневе. Бывшее здание музея земств, переехавшего нынче в главный корпус этнографического музея. Можно было бы назвать это место сквотом, если бы не несколько «но»: здание не захвачено хиппи - они его вполне легально арендуют; к тому же, никто не живет в бывшем музее земств. Это, скорее, творческая мастерская.

- «Арт-лабиринту» официально уже пять лет. Пять лет с тех пор, как мы получили извещение от министерства юстиции о том, что наша организация зарегистрирована. Однако начался «Арт-лабиринт» на год раньше, с первого летнего фестиваля, - рассказывает один из организаторов удивительного дома для всех Сергей Албу.

Были два молодых человека. Один, Сергей, в мастерской делал керамику, второй, Саша, увлекался барабанами. Сергей стал делать основы для барабанов, а Саша искал шкуру – авторские барабаны стали их первым совместным продуктом.

Появилась группа шаманской мистерии, причем мы нашли классного музыканта, который на самом деле верит, что он шаман. Сейчас он живет недалеко от Кишинева на хуторе. Первый наш фестиваль был чем-то между «Радугой» и «Пустыми холмами». Без опыта организации фестивалей мы собрали каким-то чудом 500 человек. С тех пор «Арт-лабиринт» проводит фестивали каждый год, вдали от города. А в деревнях у нас люди диковатые, если не сказать - примитивные. Вот и представь, что происходит, когда на нашем фестивале они видят девушек чуть не нагишом, с боди-артом, - для них это вообще бред. Плюс антиалкогольная концепция фестивалей вообще не вписывается в их систему, - объясняет Сергей.

Здание музея земств – третье место, где поселился арт-лабиринт. До этого был сначала заброшенный советский кинотеатр «Орбита», потом – забытое всеми помещение бара в парке возле кишиневского Комсомольского озера. Каждый раз ребята отмывали и вычищали убитые прежними хозяевами и политическими катаклизмами здания. Над бывшим музеем земств, успевшим побывать и ветеринарной клиникой, и вовсе здорово потрудились – провели воду, благоустроили туалет. Когда пришли мы, местная тусовка обсуждала очередной план: устройство детской площадки для местной ребятни. «Арт-лабиринт» находится едва ли ни в центре Кишинева – пока ребята исправно вносят плату за аренду, власть не особо интересует, что происходит внутри.

- Ты никого не интересуешь до тех пор, пока не начинаешь зарабатывать больше или хотя бы столько же, как они. Поэтому городские власти нам не мешают. Мы рассчитываем на ту молодежь, которая при помощи путешествий и интернета о нас узнает.

Более того, молдавские власти смотрят на ребят снисходительно:

- Они думают: ну барабаны, ну театр – это все детские игры… Нищие какие-то, убогие - что их трогать? Но, к счастью, у нас недальновидные власти. Ведь только недальновидные власти не боятся людей, которые любят свободу, мыслят немного по-другому. Думаю, в том числе благодаря такому месту, как «Арт-лабиринт», мы лет через 20-30 будем иметь современных, свободных людей. Так что наше счастье, что к нам относятся снисходительно, - посмеивается собеседник.

«Арт-лабиринт» старается быть вне политики. По словам Сергея, большая часть населения Молдовы разочарована в любых политических идеях.

- В Тирасполе (Приднестровье) людей склоняют именно к идее. Допустим, мы за русских, мы против Румынии. Здесь же большинству пофиг. Если мне нравится Европа, я езжу в Европу. Но если мне начнет платить Москва, я и там отлично поработаю. Так думает типичный молдаванин.

Сергей – филолог русского языка. Кое-что он объяснил и о языковых проблемах внутри страны.

- Раньше я вообще как филолог русского языка и литературы, учившийся в русском лицее, румыноязычных людей не воспринимал. В моей семье говорили только на русском. Для меня румыноязычные люди были людьми с другой планеты и до сих пор, к сожалению, я с ними мало общаюсь. Но я бы хотел, чтобы мои дети знали и русский и румынский и оба языка не были бы для них проблемой. И я за то, чтобы в городе говорили на румынском. Когда я учился, еще в Советском союзе, на румыноязычных смотрели как на людей из деревни, как на простаков. Но это неправильно, потому что румынский язык – красивый язык этой земли. Который потом позволит тебе хорошо выучить и французский, и испанский, и другие романские языки. Но однозначного «да» я сказать не могу, потому что сам я русскоязычный человек и умру русскоязычным. Но в то же время теперь я хочу общаться и с теми людьми тоже. Потому что у тех, кто родился после развала Союза, и тех, кому сейчас восемнадцать, - другая психология. Они говорят по-румынски, они бывают очень талантливыми, офигенными – и уже мои стереотипы ломаются.

По поводу молдавского Сергей, как и многие другие жители страны, высказывается жестко.

- Румынский и молдавский – один и тот же язык. Молдавский – это русифицированный разговорный язык. Есть такие слова, эквивалент которому молдоване в румынском просто не знают: это такие слова, как «по-любому», «давай»…  Адаптируя под нормы румынского, они используют русские слова в своей речи – выходит молдавский.

Сергей задумывается о белорусах и говорит:

- И Молдова, и Беларусь – буферные государства. Мы обречены на билингвизм и все его последствия. Так если ничего не изменить – че париться-то? Нужно идею национальную находить! Например, до сих пор у молдаван кроме денег и кумовства не было национальной идеи. Но это не идеи, это - средневековая херь.

«Падымі мяне над мітуснёю...»

Ожидая у Органного зала новенький минский троллейбус, который за два лея повезет нас по бульвару Дачия (бывшему проспекту Мира), мы слышим, как с противоположной стороны проспекта Штефана чел Маре доносится песня уличных гитаристов на белорусском языке – «Паветраны шар». Пока дожидаемся зеленого светофора и перебегаем улицу, ребята уже вовсю играют «Тры чарапахі» со слегка измененным текстом:

Каб любіць Беларусь – нашу родную маці,
Трэба ў розных краях пабываць.
Зразумееш тады, што нават у Малдове
Можна добра курыць і бухаць.


Белорус Валик уже пятый год живет в Молдове и учится в Кишиневском Государственном университете медицины и фармакалогии имени Николая Тестемицяну. Только сегодня он вернулся из Минска на учебу и вот собрал друзей на проспекте.

- Я выбирал из таких университетов, - охотно рассказывает Валик, - Санкт-Петербург, Смоленск, Львов и Кишинев. Я думал: Молдавия – часть Румынии, они и сами говорят многие, мол, «мы – румыны».

- Кто – я?! – возмущается сидящий рядом парень.

- Ну не ты, националисты. Словом, Молдова, Румыния, Евросоюз, евриками там раскидываются. Язык румынский – меня никто не поймет, спрос невелик. И выход к морю – буду ездить на выходные. Оказалось, что я плохо карту приблизил в GoogleMaps: от границы Молдовы до моря – 80 км, часть Украины )на самом деле, у Молдовы есть выход к морю через порт в Джурджулештах, но используется он исключительно для доставки грузов. – прим.авт.). И вышло все совершенно по-другому. Я выхожу на улицу, спрашиваю: «Сори, мэм, уэре из шоп?», а она мне по-русски: «Что?». Меня все понимают, а я никого не понимаю, - смеется.

- Учиться здесь хорошо, - продолжает Валик, - Качество преподавания не хуже, чем у нас. Преподы, правда, советской закалки, и коррупция очень развита. Но зато аудитории обставлены по-европейски: всюду компьютеры, проекторы. Обучение стоит 2 тысячи евро в год. Иностранцев куча: арабы, индусы. Жил раньше в общежитии для иностранцев: за 80 евро в месяц получаешь отдельную комнату, санузел и душ, только кухня общая. Но я не смог так жить, потому что там были вечные пьянки-гулянки. Сейчас переехал и снимаю комнату в «двушке» за 100 долларов. Подрабатывать, правда, не получается: иностранцу трудно устроиться, с работодателя за это особый налог взимают. Когда домой возвращаюсь, то как в рай приезжаю. Если сравнивать с постсоветскими странами, то мы в Беларуси хорошо живем. Цены на продукты здесь такие же, как в Минске, да и шмотки я тут не покупаю. А в целом я доволен, что это постсоветское пространство, тут хлебосольный народ. Но в интернатуру я поеду доучиваться обратно в Беларусь.

Мы раздариваем сидящим рядом с Валиком ребятам-молдаванам в качестве сувенира обесценившиеся белорусские «двадцатки» и уходим. А они благодарно и весело снова затягивают нам вслед все ту же белорусскую жизнерадостную песню.

Еще немножко о Молдове

Молдова – страна с удивительной свободой слова. В киоске можно запросто купить газету, в которой президента страны Николае Тимофти называют полуграмотным овощем, а его предшественника Михая Гимпу – штатным объектом медицинских исследований. Тимофти, пишут, во время войны стал бы нацистским полицаем по обстоятельствам и за «млеко-яйки» принял бы форму хоть ночного горшка. А бывший руководитель Молдавской железной дороги выступает в печати с публичными обвинениями своего преемника и советует министру транспорта Анатолу Шалару идти работать по специальности – санитарным врачом.

Президента в Молдове избирает парламент. Поэтому народ зачастую и не знает, кого там выбрали. С марта-2013 президентом является Николае Тимофти, но молдаване по старой памяти считают, что «самый главный» все еще Михай Гимпу, который всего лишь чуть больше года занимал пост и.о. президента страны. С тех пор его сменили еще двое исполняющих обязанности, но в народной памяти прочно засел негативный образ Гимпу. Господин Гимпу не раз заявлял, что молдавского языка нет и что молдавского этноса тоже не существует, а в прямом эфире одного телевизионного шоу с ходу определил, в котором из вазонов молдавская земля, а в котором румынская… «Советский союз изобрел молдавскую нацию для того, чтобы оправдать оккупацию территории нынешней Молдавии», - говорит этот симпатяга. Склонный к «евротолерантности», он одним из указов назначил 28 июня 1940 года днем советской оккупации, а его племянник, мэр Кишинева Дорин Киртоакэ пообещал в следующем году отменить празднование Дня Победы и вместо этого встречать День Европы. Но если в Прибалтике подобное делается на государственном уровне сплошь и рядом, то здесь высокопоставленные чиновники большей частью побаиваются таких шагов: помнят, поди, как три года назад во время выборов миролюбивые молдаване разгромили дворец президента и подожгли здание парламента. Правда, тогда бесчинствовала как раз прорумынская оппозиция, но и те, кто остался верен праздникам с семидесятилетней историей (а их явное большинство), не дадут распоясаться чиновникам от власти. "Молдаванин медленно запрягает, но быстро едет", - поговорка отражает одну из характернейших черт местных жителей, и если их чем допекут, то пощады не жди. Конституционный суд признал указ незаконным, и до новой гражданской войны дело не дошло. На праздновании 9 мая этого года на центральной площади Кишинева на концерт Иосифа Кобзона и Льва Лещенко собрались более 30 тысяч жителей, для которых День Победы – едва ли не главный государственный праздник в году. В дальнем уголке площади несколько десятков человек с транспарантами робко пыталась скандировать, что 9 мая – это траурный день. Пресса называет этих крикунов «вувузельщиками».

Один из стереотипов про Молдову на поверку оказывается правдивым: Молдова – это на самом деле страна вина. Традиции виноградарства тут имеют тысячелетние корни. В конце восьмидесятых, когда по Союзу прокатилась горбачевская война с пьянством, в Молдавской ССР под корень вырубали обширнейшие виноградники. В последние годы поля снова зеленеют виноградной лозой, и доходы от виноделия составляют до трети всего ВВП страны! Обширнейшие катакомбы винзавода Криково известны далеко за границей, здесь устраивают даже автомобильные экскурсии.

Александр incopolis Лычавко, Снежана ocherkistka Инанец
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments